Думаю, забрались к Главсказу, показываем языки Но потом вспомнила Сережу Спорим, что он с удовольствием к нам бы присоединился бы!!!

Открытые сердца
или Братание в Подпизье

Рассказ с картинками
о пребывании Серджио Макарони в заграницах: Риме, Пизе, на вилле Вальдисолнце и во Флоренции (6 – 28 сентября 2005)



Колизей и Энрико


Нетрудно начать с Рима, точнее – с Колизея – он большой и ни на что не похожий. Изъеденный мышью-временем торт.



Но вот и Пиза, точнее ее аэропорт. Встречает высокий красивый Энрико с седеющей бородой и ясными глазами – похож на карточного короля, пожалуй, треф.



Петь мы с ним начали уже в машине, да так и не прекращали – за завтраком, обедом или ужином или просто так – настроение. А оно всегда прекрасно. Ты улыбаесся и тебе – неизменно – в ответ. Ты им радуесся – а они – тебе. Звучит глупо, тем более что – нет – бывали и сумрачные лица. Точнее – одно лицо. Это – Карло, второй хозяин виллы.


Карло


Карло похоже на кряжистый пень, могучий, с кривыми ногами-корнями.



И еще – на матерого цыгана из фильма. По темпераменту – пицуц, как говорят в Израиле, то есть, взрыв. От страсти и возлияний он постоянно потеет, особенно в минуты музыкального экстаза, вытираясь спецполотенцем.



Вот у него бывают мрачные состояния, но они на лице и всегда – по делу. В такие минуты его спросишь «Карло, пер ке тристо?» (Почему грустный?) И он ответит, например: «Нон тристо, нервозе. Макина дефеттоза, безоньо компрадре нуово макина» (Не грустный, – нервный. Машина сломалась, надо покупать новую).


Пеко и Пако


Вечерними дорожками мы едем по ближнему Подпизью, меж тосканских синих холмов. Солнце опять – вот уже в который раз! – собирается заходить. Подъезжаем к воротам и еще минут пять подымаемся в гору по лесу. Еще один поворот – аривати! (приехали).

Темно-желтые строения, слева дом с часовней,



справа большущий домина. Между ними – просторный двор, мощеный мелкими камнями. Это царство машин, Пеко и Пако.




Последние два – боксеры, отец и сын. Отец и сын очень добродушные, норовят влезть передними лапами к тебе на грудь – но это только – по отдельности. Если они, неровен час, оказываются вместе – зверски дерут друг другу брюхо. Такие случаи уже были, так что их содержат по сторонам двора, или в спецзагонах. Соответственно, гуляют с ними порознь, отводя подальше от дома и от ненавистного родственника.

С баллюстрады на обратной стороне дома (фактически, парадного фасада) – величественный вид на тосканские холмы, а перед домом – большущий сад с экзотическими деревьями, цветами и статуями. С некоторыми я сфотографировался (они не возражали, особенно та, которая без головы). (05a, 05b, 05c)







Марина,


Энрикина жена, смуглая хохотуха с вопросами.



Страшно заботливая и добрая. Ее все интересует, и особенно иностранная жизнь. И ты лично, как ее представитель. Никогда еще мной никто так не интересовался – включая меня самого. Разговор тяжел – ее английский примерно как мой итальянский, хотя мы могли бы по-французски – она там жила – но как-то неинтересно нам на этом языке. Охотно хвастаюсь родными – и как все радуются! Глаза горят от радости и любопытства. «О, учительница йоги!», «О, журналистка!», «О, художница!», «О, клоун!», «О, писательница про Колизей!» (в ленином романе «Смех на руинах» он «главный герой»).

Еще рассказал Марине, как мы оказались в Израиле – какой это был прыжок в неизвестность, и она сказала: «Вот и я так…» – имея в виду переезд полтора года назад из родительского дома в Карраре, на всем готовом – на эту гигантскую виллу. И правда, кажется крейзи.


Андрюшка



Самый обаяшка – Андрео (19 лет, в правом верхнем углу), который тут же радостно согласился называться Андрюшка. Так всем и объявил: «Теперь я – Андрюшка!» И так и стал Андрюшкой. Особенно загорелся насчет Израиля: «Буду копить и приеду!» Поступил в Пизанскую Академию художеств. «Ты там получишь диплом?» «Нет, диплом я уже получил, когда окончил среднюю школу. А там я буду лауреатом». Итальянцы любят по старой римской привычке увенчивать лаврами.

Затем по обаянию следуют его брат 11-летний Маттео – Матюшка, и Орсо, 5-летний сынок Карло и Лизабетты.

С Андрюшкой и другой молодежью мы играли в «кукуци». Все сидят вокруг стола. Один говорит, типа: «У меня на складе три кукуци». Кто сидит третьим спрашивает: «Почему три?» «А сколько?» «Четыре». Сидящий четвертым говорит «Почему четыре?» и т.д. Очень интеллектуальная игра. Еще Андрюшка важно курит, сидя по-турецки на кухонной плите – она огромных размеров, но не топится – пользуются газом.


Вилла


Но и все здесь огромно. Дом-вилла, как бы трехэтажный, но первый этаж высотой метров 8, так что получается в целом не меньше 5 обычных этажей. Громадные залы для приемов, танцев и хрен знает чего. Анфилады комнат, бля буду, как в Эрмитаже. (08 – 11).









Кровать в спальне – как вертолетная площадка. А вокруг – и лес в 50 гектаров, и 250 олив, и плантации алоэ, из-за которых они гордо называют себя «органик фарм», т.е. органическая ферма. Что это такое никто точно не знает, но я как раз и приехал – как бы добровольцем через организацию ВУУФ, точнее ВООФ – Ворлд Организейшн оф Органик Фармз.


История


Юный Саша Юниверг был мною встречен болтающимся по Иерусалиму, и рассказал как он был «вуфером», т.е. органическим волонтером у двух семей на вилле Вальдисонце у Пизы. Я моментально клюнул – уж больно много всего совпало: и название «Вальд» по-немецки лес, -и-солнце, и Подпизье, о котором мною написан детективный рассказ «Переступление на Вилле Лобоса».

Отрывок: «Итальянский околоточный Пизирелло расслабился перед Пизой. Согласно инструкции, он слабился перед каждым населенным пунктом, что делало его практически неуязвимым». И т.д.

И размяться от компьютера. А главное – Саша людей хвалил. И вино.


Разговоры


Вспомнил Карло: «Говорят вы, израильтяне, очень умные. Капито? Понимаешь?» «Конечно, мы же умные».

Представляли меня так: «Сергей, русский из Израиля, знает много языков и сын клоун». Нередко реакция: «Сэр гей! Гыгыгы» – очень любят они посмеяться, так что обижаться грех.

Когда меня спросили какая у меня работа, я ответил: «Пишу, читаю и думаю». С тех пор меня представляли: «Сергей, русский из Израиля, сын клоун, пишет, читает и думает». Всеобщий хохот.

Итальянцы – разговорники. Особенно за столом – стоит гул, все чешут языком. И красиво чешут! Мольто виваче э беллисимо (Очень живо и очень красиво). Три вида трепа: 1) сообщение друг другу обо всем на свете, начиная от кому что приснилось и кончая «Мадагаскаром» – это мультик такой, 2) подначки и 3) шутки. Каждая еда длилась два-три часа, еле успевал работать. Просто кошмар!

Они по-моему и книжек-то не читают – некогда, да и ни к чему – все передается через треп. Гораздо приятнее и живее.

Особую роль здесь играет вино, которое пьется за обедом и ужином. Оно слабое, пьется как вода, и действует как-то исподволь, развязывая язык, особенно на пеньё.


Пеньё



Карло самозабвенно закрывает глаза и выдает Санту Лючию или «Скажите, девушки, подружке вашей» – аккомпанирует на гитаре или ф-но. А то просто импровиз. Правда у пианино нехватает пары клавиш, на роскошном полу – проплешины – но… блеск и нищета партизанок! Купили они эту виллу, вгрохали все свои дома и сбережения, – а теперь – кто кого – вилла их или они ее. Мечта – дом конференций и культуры – хм-хм... А впрочем, кто их знает… Энтузиазьма!

Особая удача постигла меня на «день Мексики», который праздновался в честь Эдит – толстенькой расфуфырки 16 лет, прибывшей по обмену: вместо нее в Мексику поехала приемная дочка Карлуши и Лизабетты, перуанка Ноэми.





Лизабетта, вторая хозяйка – наименее выразительная, похожа на бледную спирохету, особенно рядом с Карлушкой – в нем она укладывается по толщине три раза – но все равно страшно милая и симпатичная.

Гость и гостья Дня Мексики: Роберто, итальянец, и Рамирес – португалка. Первый певец-танцор, последняя только поет по причине толщины – но как!

В разгар испано-мексиканско-кубинского пенья и я был приглашен, исполнив «О голубка моя» и «Очи черные». Экстаз!



В другой раз мною была исполнена песня «Из-за острова на стрежень». Пришлось по-итальянски рассказывать содержание. Так как я не знаю ни времен, ни форм глаголов – только существительные и инфинитивы (позаимствованные из французского и музыки), то звучало это примерно так:

Бандито грандо Стенька Разин ин Руссия векья (большой разбойник Стенька Разин в старой России) андаре гондола а фьюмо руссо мольто гранде Вольга (ходить лодка на очень большой русский река Волга). Стенька любить (аморе) благородная девушка (рагацца ноблесса). Другие бандиты (альтри бандитти) быть недовольны на Стенька (нон филичитозо а Стенька). Ты мы забрасывать (абандонаре) говорить бандиты, ты аморе только свой долбаный (долбанутто) рагацца. Стенька говорить: Ах так, бля! (Эти слова я произнес по-русски, не зная эквивалента – но постарался передать смысл экспрессией). Стенька бросать рагацца ин аква, и бандиты мольто довольны (феличитозо).

Где живописец, который живо опишет сие выступление в подпизской глубинке – аллегро виваче?

И то сказать: не кто-нибудь, а образованная дама, рыжая Цецилия, мама вуферши Евы из Северной Италии, сказала после моего пенья: Дайне штимме фон баух коммт! (Твой голос идет из брюха). На что я сказал: Хабе ни гелернт (Никогда не учился), а она, убежденно: Зо ист эс талент! (Значит, это талант!).

Примечание: Цецилия и Эва живут в районе Тироля, который был когда-то оттяпан Италией не то от Германии, не то от Австрии, и их родной язык – немецкий, хотя и итальянский они знают тоже.


Работа


Энрико мне сообщил, что мы, вуферы, – «бензин для проекта». Но то, что сделали я и три других вуфера – немец Йоахим, австриячка Карин и упомянутая Эва – капля в море того, что тут надо сделать, чтобы «раскрутить» мечту.

При мне приезжали электрики, чинили что-то целый день, потом какой-то мужик с крепким рукопожатием – менеджер, еще какие-то ремонтники и снабженцы – все это, я думаю, большие деньги, да и на прокорм такой оравы…

Ну, допустим, мы с Йоахимом заготовили им дров на зиму (или на часть) и прочистили некоторые канавки вокруг оливковой рощи, а девушки рассадили алоэ в горшки и помогли на кухне, где так и так Марина с Лизабеттой крутятся как заведенные. Все равно «реконтрутто» – реконструкция – переделка части анфилады в номера люкс для богатых – сожрет огромные средства, – а если богатые не поедут?

Так что на самом деле подозреваю, что они всё это затеяли, чтобы все приезжали, пели и балдели, т.е. путь к мечте и есть сама мечта.



Во всяком случае работалось мне замечательно. Чувство как в монастыре под Елгавой, где мы с Толей Комиссаром лет двадцать назад пилили дрова: заказчик светел и высок. Опять же коммунизьма – от каждого по труду, каждому – по сколько хочешь чудесного вина и столько же вкуснеющей жратвы. Плюс культура, ядрёмть!

Правда, как и в случае с коммунизьмой, достижение прекрасной цели подвергалось сомнению. Как говорила няня: «Ить кака им комунизьма? Ить ию ковать нада! А ине, ишшо восьми нет, уже соскопляются (магазин с выпивкой открывался в Химках в восемь утра). Винишша нажруццы… Ить бенные их семьи…» и т.д.

И правда – все про нас: еще нет восьми – время ужина – а мы уже соскопляемся на кухне – «што там для нас приготовлян»? Няня бы сказала Карло: «Карлуша, ить ине к тебе исть ходют!»

Итак, комтруд начался с того, что два дня подряд лил дождь и громыхала гроза, так что вуферы уютно спали в своих маленьких комнатках, площадью метров эдак в 40, а высотой метров 6. Пробуждаясь, естественно, для трапезы.



На третий день Лизабетта-прораб, произнеся краткую речь о важности дровозаготовок для «проекта», вручила мне старенькую тупозубую и тугозаводящуюся мотопилу и отправила в «свободную охоту».

В огромном ихнем лесу (ить вся гора зарошши) – навалом сухостоя, чем я не преминул воспользоваться. Повесившись на наклонную сухостоину, я ее выворачивал и пилил на бревнышки.

Обычно за мной увязывался Пеко или Пако (так и не знаю, как кого зовут), и яростно бросался на поленья, торчащие из грохочущей и подпрыгивающей тачки, а несколько раз, волоча сухостоину из лесу к месту пилки, я вдруг чувствовал облегчение – оглянувшись, видел Пеко, зубами державшего конец хлыста. Сообщение «Пеко помогает Сэру Гею» вызвало восторг всего коллектива.

Бывало нелегко тащить груженую тачку из лесу, а потом во двор, под навес – все в гору. Тогда я повторял про себя: «Ить ию ковать нады». Посоветовал хозяевам в следующий раз купить виллу под горой, чтобы бревнышки сами скатывались во двор. Карло криво улыбнулся. Смеяться над святым!


Опыт с муравьями


Невольно я поставил опыт с этими интересными существами. Отломав часть колоды, казавшейся годной на дрова, и принеся ее на место сбора поленьев, где-то метров за сто, обнаружил, что она полна мурашей. Они были в полном ауте, так как мой отлом расколол всю их жизнь. Несчастные суетились и бегали взад-вперед как бешеные: нарушены «нормальные связи», как при распаде СССР. На другой день прихожу, в моей полуколоде – никого, ни единого мураша! А в той? Я ожидал увидеть груды трупов возвращенцев – муравейник ведь не резиновый, и оставшиеся дома должны были наверняка бороться за свой «лебенсраум». Но нет, жизнь там казалась вполне нормальной. Очевидно оставшиеся потеснились и приняли «алию» по-братски. Вот бы людям так!


Свадьба


В один из дней Карло объявил, что его племянник, известный музыкант, венчается в Пизе и свадебная гулянка будет на вилле. 140 гостей.

Ну, думаю, наконец-то братание выплеснется за пределы нашей кухни. Все было, однако, по-другому. Ровно в 9 утра, за 5 часов до пира, двор стал заполняться белыми фургонами, из которых высыпали как горошины итальяшки – и закипела работа. На галерее перед фасадом – круглые каменные перила, вид на пол-Тосканы – были смонтированы белые пластмассовые столики и накрыты синенькими скатертками, расставлены стулики, воткнуты тенты над столами раздачи напитков и явств. Словом, кетеринг. Свадьба, хоть и состояла из прилично одетых синьор и синьоров, – гуляла с полагающимися взвизгами, криками «горько» (по-ихнему), последующей коктейль-парти на лужайке перед другим фасадом. Мы же сидели на своей кухне, и делали вид, что ничего не происходит. Только один раз Энрико, показав в сторону гулянки, сказал: «Омини нон буони» - дескать, люди нехорошие. Потом правда, с барского стола нам достались невыразимые языки, филе и суфле, – в общем, что-то этакое, мммм.


Города и веси


Где-то на четвертый день Энрико предложил поехать с ним в Пизу – у него дела в театре, а я могу весь день там гулять. «Как, а работа?», испуганно спросил я. Он только махнул рукой. «Ну ничего, я тогда буду 3 следующих дня по 8 часов вместо 6-ти», – придумал я. Энрико махнул рукой еще энергичнее, типа, да ладно тебе!

Ну и ладно, думаю.

В Старой Пизе бесплатных стоянок нет, поэтому Энрико ставит машину за крепостной стеной, а на работу – где-то километр – едет на велосипеде, который возит в своем фургоне.

Побродив по Пизе и посмотрев пресловутую башню



и другие красоты







- я встретился с Энрико у памятника Гарибальди, и он отвел меня в таверну, где познакомил с хозяйкой Мирандой



– быстрая, ловкая, сметливая, стреляет глазками – полное ощущение, что я в пьесе какого-нибудь Эдуардо де Филиппо. Познакомил и с блюдом «фажоли», по-нашему, фасоль.

Потом – экскурсия по театру, где Энрико уже чуть ли не 20 лет старший осветитель. Театр – как в мандельштамовском стихе – старинный и многоярусный. Театр имени Верди, и сам маэстро здесь бывал – театр был закончен незадолго до его смерти.

Продемонстрировав разные софиты и приспособления, Энрико загнал меня в свою рубку над «королевской ложей», откуда мы смотрели репетицию оперы Россини «Семирамида». Голоса классные, все певцы молодые и красивые. Секрет объяснил Энрико: приглашать знаменитостей мольто косто – очень дорого.

Флоренция – красота





- если бы не… туристы. Их такие толпы, что никуда не попасть, в том числе и в знаменитую Уфицы – очередь как минимум на пять часов, люди там ночуют, чтобы попасть утром. На это пороху не хватило.



Еще были в Пьетросанте и в Карраре – на мраморных разработках.







Целые горы из мрамора, его добывают прямо снаружи – или изнутри. Технология такая: просверливают 4 дырки, потом пилят внутрь боковые и верхние грани куба, а потом – самое интересное: в верхнюю щель подаются две трубки, соединенные специальным тросом с алмазными вкраплениями. В машине трос проходит через привод, так что он несется с большой скоростью, а трубки опускаются по боковым направляющим, и таким образом режется задняя грань куба. Потом его вытаскивают (всего 16 тонн) и вывозят на склад, откуда мостовым краном грузят в машины.

В поселке мраморщиков мы узнали, что здесь до сих пор сильны анархисты. Там мы увидели одного типичного анархиста



и увидели доску в память убиенных во все времена его товарищей.



ПОГИБШИМ БОРЦАМ ЗА ДЕЛО СВОБОДЫ

А потом к нам подошел небольшого роста плотный мужик с курчавыми волосами и пронзительным взором. Они с Энрико обнялись – и вошли в клинч. Так как не было рефери, чтобы их разнять, то они стояли минут пять, а потом, отлепившись, Энрико объявил, что Стефано его лучший друг уже 25 лет, и они вместе не закончили один и тот же архитектурный факультет.

Мы посетили семью Стефано





Он тоже оказался анархистом и даже работает в анархистском профсоюзе – он показал мне наколку – буква А в кружке. Тут я вспомнил надписи на стенах в Пизе.



"Здесь какая-то своя жизнь кипит, - подумал я. - Но мне ее все равно не понять".

Одно лишь мне стало понятно: нет на свете людей прекрасней анархистов! ВИВА АНАРХИЯ!


Джан Франко – артисто гроссо


Друг Вальдисолнце, лысый носатый Джан Франко отрекомендовался – иль артисто.



Его «концепт» очень прост – стеки. Обычные палочки, которыми художники смешивают краски. Он их всячески раскрашивает и повсюду пихает. Не поленился нас свезти – довольно далеко – в какой-то музей археологии, который оказался, впрочем, лишь предлогом – там скамеечки из Джан-Франковских стек, и даже целая «стечница».



Джан-Франко

Тут подошел некто Роберто, внушительный очкарик, оказавшийся искусствоведом, и долго впаривал про Джан-Франку и его стеки: концептуализмо, урбанизмо, модернизмо, экзистенциализмо, сюрреализмо, имаджинизмо и т.д. «Артисто» краснел как рак, но одновременно раздувался от гордости. На радостях он привез на виллу большущий ящик фруктов с плантаций своего папаши, известного в Тоскане фруктодела.

Потом нам показали действительно произведение искусства – древнеримское водохранилище, изумительно сохранившееся, с фильтрами, водоводами и т.д. Во время последней войны здесь прятались партизаны.





Часовенка



У них на вилле Вальдисолнце своя часовенка, в которой мы с Карло пели на голоса, и все гудело. Разные украшения и наивная куколка – как видно дева Мария в ожидании архангела Гавриила.








Расставание

Карло я обнять не смог по причине его объема, но он меня облапил, прижав к потным щекам. Все целовали-обнимали и говорили «приезжай опять». Я же всех приглашал к нам в Иерусалим.

Последний штрих. Мой самолет из Пизанского аэропорта вылетает в 6.30 утра. Кто встанет, чтобы меня везти? Я разработал систему жребия: на одной из четырех бумажек – черная метка и одноглазый Сильвестр. Но не успел подготовить бумажки – подходит Марина: «Я тебя отвезу». Ровно в 5 выхожу из бокового домика с церковкой, где я жил (он называется «каноник»), и тут же из большой виллы выходит Марина. А за ней – Лизабетта: «Хотела сказать тебе «ариведерчи»». Был тронут до глубины своего, еще не совсем зачерствевшего, существа.

Вот и конец. Вуууффф…


Сер


Адрес виллы-коммуны: Tenuta Valdisonsi, Via Valdisonsi 12, Crespina, (PISA) ITALY. Мылы героев хранятся у автора.


Приложение

Переступление на Вилле Лобоса

Глава первая. Козырная Хрякинга.

В гасиенде Игнасио Хулио Хрякинга-Беспредэлло царил хаус. Банда тугоголовых уголовников сидела в наспех накинутых шкурах неубитого медведя, и пряла нить переступления. Прожженный в нескольких меcтах, выступил Хулио, и тут же вступил назад – в ряды нестройных переступников. Смазав орудия попыток, шайка урок укрылась в урчище, наметив заметать следы.
Лисьей повадкой прокралась ночь – и с первыми лучами Сатурна кровавые ощетинились – пора.

Глава вторая. Просто Лобосы

А в это время, незамысловатого Ивана, как всегда с Петром, связывала страсть к охоте и рыболовству, присущая впрочем Лобосам еще с Пипина Короткого и Фердинанда Неумытого, которые, будучи феодалами, педалировали с бреднем по Эльзас-Лотарингии.
Два нувориша молча сидели у мола. Могли ли они помыслить? Ведь именно в этот безоблачный... отвратительные… вынашивали...

Глава Третья. Ну до Пизы ли?

Перенесемся на виллу Ивана Казнокрадовича Лобоса в окрестностях Пизы. (Пресловутый нувориш купил ее у местного дедки за бабки. Дорого было смотреть, как она высилась среди мазанок, саманных яранг и зачумленных чурками чумов итальянской глубинки).

Кому бы могло прийти, что на вилле Лобоса произойдет ужасное. Среди бела дня, когда пизанские народ и правительство спали тихим, добрым сном правоведников, группа притертых угловников внесла разброд в ряды отщепенцев. Прокравшись к бра, они отключили пищеблок энергоснабжения, и погрузили виллу Лобоса в глубокий полу-брак. Проникшие были во главе с Двойрой Полудуевной Спидерашвили-на-Клизме, бюстселлер которой был широко известен определенным кругам. На стреме стоял Хрякинг.

Очаровательный ландшафт Припизья перед ним открывался. Охваченный дурными, он впадал в невеселое.

Темные тем временем делали свое черное. Негромкой сапой протискивались они к несгораемому, где тихо росло зашиф-ворованное достояние кассы взаимопомощи Уральского хребта времен распада перезрелого. Даже не раз отпетые невольно запели. Неуживчивые – ужились. Нерассчетливые – рассчитались на первый и второй при виде Достояния. Нет!... заворочалось в мозгу у наподдавших... Да!... заворочалось у них же, но уже не в мозгу.
Эх, Санта Барбара, Санта Барбара – куда ты занесла нашего человека!

Глава Четвертая. От далекого друга

Выкупав червяка, крутые, Петр и Иван возвращались. Евролампий, кобыла последнего, прял. Братья дули в дуло, думая думу. Выросло Достояние, думали они, в сейфе. "От далекого друга", пели пресмыкающиеся, "день и ночь непрестанно..." Евролампия пошатывало от выпитого дихлордефинил-трихлорэтана в такт пропетому. Ветер шелестел пожухлыми... Под виллой братья были обласканы неконкретным. Встречные пизуянцы ломали шапки: "Коням, барин, тяжело". Думали о нескладном: как, куда, когда и где.

Глава Пятая. Уймитесь волнения, здрасти

Муха застряла во французском замке. "Э", подумал Иван, прищурив глазницы. Петр кивнул черепом. "Уймитесь волнения, здрасти", пропело граммофоном неподалеку, на вилле Витторио Придатки.

Догадка мгновенно осенила. Звонок у околоточного раздался. Воронок не замедлил. "Нас утро встречает прохладой", полицейские пели позевывая.
Впрочем, на заре не спалось не только лишившимся.

Пронзительным взглядом буравил подлесок следователь по особым Прокофио, выгуливая посредством ошейника породистую с задом, залитым зарницами. Без булды: пес чуял что-то у хозяина, а последний у первого. Ой, у Лобосов, ёкнуло у следователя, Парашкин ему фамилие. "Человек идет и улыбается, ча-ча-ча", запели человек и как бы собака в припадке пролетарского экзистенциализма.

В преддверии тайны у Барашкина всегда чесалось в собаке. "Да-да-да", думали двое.

Проверив пушку Прокофио просиял. "Дуло не только у Штирлица", удовлетворенно констатировал одутловатый.

Глава Шестая. Породистые пошли по версиям

С другой стороны, итальянский околоточный Пизирелло расслабился перед Пизой. Согласно инструкции он слабился перед каждым населенным пунктом, что делало его практически неуязвимым. Прибыв на виллу, он прошел по еще не остывшему, и попытался провести вскрытие переступления и нескольких свидетелей. "Это видели двое", промелькнуло у Пизирелло. "Пятеро", пронзило подоспевшего Парашкина. "Четверо с половиной", подумала проницательная породистая.

Взяв след, она не отпускала его, пока не нашла улику, похожую на улитку – искусственный глаз Хрякинга Беспредэлло, непредумышленно выпавший на месте преждевременного атаса. Глаз лежал в зарослях гуайявы, поблескивая прожилками. "Только у любимой могут быть такие...", возникло в глубине расслабленного. Парашкин же неукоснительно утверждал, что орган как бы зрения принадлежал матёрому. Поспорили на два шалбана и разошлись по версиям.

Глава Седьмая. На глазном дне. Веpсия Паpашкина

Постепенно продвигаясь, Парашкин подключил прессу. Печатал:

Отзовитесь, лупоглазые!

При невыясненных обстоятельствах обнаружен глаз неизвестной породы. Приметы: косит на вишню или черешню, в зависимости от. Клюнувшему до предоставляется приличное. Клюнувшему после предоставляется неприличное, но все-таки.

Глава Восьмая. Одноглазые в секунду. Веpсия Пизиpеллы

Пизирелла пошла дальше. При помощи сверхмощного японского, системы "Пи-Си-Cиротки-Ха-Си" она просканировал пятнадцать миллионов одноглазых и шесть тысяч триста девяносто семь магазинов искусственных глаз в секунду. Результаты говорили.

"Шалбаны..." удручался Упарашкин, узнав.

Глава Девятая. Грудиноключичнососковая вы моя!

Так сексуально провозглашал родную Полудуевну, держа ее за мозговой трест всей мафии, Хрякинг.

"Хва дурью-то", дрожали притертые от возмуще. "Нас на бабу, стал-быть-ядре-мть".

"А ху-ху не хо-хо?" Хрякинг вопросительно иронизировал, беспардонный.
Икал и одновременно трогал фурункул полубандит по кличке Морская Свинка, он же Фурункурелло. Фурункул рос, и с ним конфликт в стане искателей приключений на свою же.

Обнаженные до зубов вынули вооружение. Хрякинг, поблескивая искусственной глазницей, напыжил бычью. Запахло выяснением кто есть ху.

Расчехлив оба ствола своих роскошных гаубиц, Полудуевна сделала выстрел. То же сделали и некоторые члены. Недоношенные падали как подкошенные, переношенные – как укокошенные. Впрочем перенесемся.

Глава Десятая. Заушная запись. Пизирелла прядет нить

Распутывая неестественно-глазной клубок, Пизирелло прял нить. В магазине 3а/е-бис был переучет глаз. Рожа сыщика насторожилась. Испортив досье хозяина, Достопримечательный обнаружил. "Глаз лилово-синий с горбинкой, размер такой-то, голубой в клеточку. Взят клиентом Ничем Небрезгашвили", гласила тайная запись за ухом у Магазинера. "Одна из кличек Беспредэлло", свистнуло в извилинах сыщика. Он шел по ночному, думая о подследственном. Улыбка возмездия играла на мужественном.

Глава Одиннадцатая: Парашкин идет по версии и нюхает Пролетариата

В фавеллах При-, Под- и Околопизья, Парашкин искал в головах у пролетариата, нюхая следы переступления. Членистоногие летали. В июль катилась Лета. Санта-Барбара кишела сантехниками. "Где ж вы, где ж вы, отче с кариесом", то и дело проносилось у Папарашкина.

Искусно обведя консервной банкой толпу обалдевших обладателей пособия по безработице, Позвоночный помуслил палец. Пулями несло из-за склада немоющихся средств на Кудлашкин-стрит, она же виа Веспуччио-делла-Пузо. Оставив разъярившихся консервно-банщиков, Позвоночный ринулся, на ходу расстегивая.

Глава Двенадцатая, она же и Четырнадцатая. Трудное детство героев

Врубаясь в толщу отъявленных, у Барадашкина вставало его босоногое. Оно же вставало у Пизирелло, врубавшегося с противоположной.

Покопавшись в памяти, Парашкин и Пизирелло нередко обнаруживали, что они вместе росли, более того, когда-то были однояйцевыми. И даже сиамскими. Звали их Пизирашкин и были они обычными сербами Ататуевского сельсовета Мукусеевской области, как войдете крикните Вася.

Не кто иное как жизнь оторвала их друг от друга посредством хирургического, и разбросала по территории, и лишь в конце мы с трудом узнаем, что все они были ни кем иным как. Ни кем иным как внучатыми. Никем иным как внучатыми племянниками Хрякинга-Беспредэлло, а заодно и Двойры Полудуевны Хряк-на-Миссисипи, и всех остальных членов, включая Фурункурелло. Не далее как в 3999-м, Пизирашкин были вычищены из сельсовета за неуплату, и посланы в. Там они участвовали в художественной самоде… , но были направлены на. Потом их следы теря.

Автобиография Лобусов была не менее.

Родились они в Гвинее-Бисау от одной свиноматки.

"И по винтикам, по кирпичикам", пели они в детстве, полные неувядающего.

Иван, как знатный коневод, был принят без. Петр – с, но впоследствии провалился.

После ухода вчистую, братья вошли в сделку с собственной и перешли в подпольный. Затем ударились во все тяжкие, муссируя хобби – безоткатные противотанковые. На черном, они потеряли розовое и стали стального. В Пизу их занесла нелегкая.

Вот лишь скудные о наших, история рассудит, а теперь перенесемся.

Глава Тринадцатая, промежуточная, она же и последняя.

Итак, вгрызаясь в толщу перед однояйцевыми вставало. Но ведь ничто иное вставало и перед двух-, трех-, пяти- и более яйцевыми. Впрочем, мы уклонились.

Трещали траектории трассирующих. Вокруг склада давно не мывшихся кипела ожесточенная. Хрякинг, художественно хромая, хряпал. Смачно сморкаясь, сыщики стреляли. Остальные оглоеды отстреливались. Породистая, протяжно пукая, проносилась. Бандерша била базукой.

Внезапно разнеслось дружное. Поле осветилось мощными. Это ударный отряд пизанской. Во главе с прославленным.

Такого не видала не только Пиза, позднее напишет. Нарушившие снопами ложились в перегной будущих.

Несмотря на отчаянное, потеряв второй (к счастью, тоже искусственный), сдался Хрякинг. (Позднее он защитит диссертацию по хрящеобразным отросткам у мелкопитающих).

Двойра достав динамит дала дубу. (Впоследствии, ее бюст поставят на родине).
Морская плакал в фурункул, выдавливая по капле. (Он встанет на путь очищения – среды от морских свинок).

Предзакатное осветило. "В жизни очень часто так случается...", Лобосы напевали, шагая вдоль. Внутри каждого лобоса сидело по несбыточной. (В дальнейшем они вернутся в родимую на белом.).

А М Б Е Ц Е Б М А

я жду продолжения!

ДОРОГИЕ,
ВЫ МЕНЯ ЕЩЕ ПОМНИТЕ?
Я САМ СЕБЯ УЖЕ ПОЧТИ НЕ ПОМНЮ - ЗАНЯЛСЯ ЖУРНАЛИСТИКОЙ НАСЧЕТ ПОДРАБОТАТЬ.
ОДИН ИЗ ОПУСОВ - ПРО ВАС! НАС!!!
Искусствотерапия online
Семинар для родителей и детей «Искусство и саморазвитие»
— первый опыт искусствотерапии через Интернет.
Отрывок:
...Схема работы проста: участники разбиты на шесть групп. Ведущая связана с семинаристами «по звезде», то есть выдает групповые задания и получает индивидуальные ответы и вопросы, оценивает работы, отвечает на вопросы и т.п. Кроме этого, все участники соединены по периметру, то есть образуют комьюнити, встречаясь в «гостиных» на групповом и общефорумском уровне.
Русскоговорящий народ со всех континентов с утра до вечера по заданиям ведущей лепит, рисует, создает коллажи, фотографирует, сканирует и выставляет на форуме.

...Елена Макарова, автор 38 книг и куратор почти такого же количества международных выставок искусства, живет в Иерусалиме, а участники ее семинара рассеяны по всему миру, вплоть до Индонезии и Южной Кореи. В семинаре зарегистрировано 126 мамаш и один (!) папаша. Вместе с детьми — их возраст от двух до восьми лет — число семинаристов приближается к тремстам. ...
см. http://www.chaskor.ru/p.php?id=922
РЕКОМЕНДУЮ!!!
ГЛАВСКАЗ

ДОРОГОЙ ГЛАВСКАЗ!!! КОНЕЧНО ПОМНИМ И ЛЮБИМ
А вашу статью нам уже рекомендовала Лена и уже все прочитали!

НУ ХОРОШО - ЕСЛИ ВСЕ ПРОЧИТАЛИ - ТО УРА!
А ЕСЛИ НЕ ВСЕ - ТО не УРА

ВОЗОБНОВЛЯЕМ ЗАПИСКИ ПРИГУРКА
ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ЛЕНИНОГО СЕМИНАРА!
Важнейшая мысль!
Художник, согласно учению Чань (Дзен) и концепции Юнга, - тот, кто "говорит архетипами". Именно этим объясняется то, что художник прежде всего целитель, он подобен наставнику-гуру, и искусство носит сверхличный характер. (Е.В.Завадская, цит. по: Е.Штейнер Дзэн-жизнь: Иккю и окрестности, СпБ, 2006, с. 233)

И делаем их реГУлярными!


Это какой?

и не прогуливать!

Мы, пригурки - не придурки
Не профаны и не урки
А сверхличный характер - это тот,
Который
Творец вынает из океана смыслов, явных и неявных
Понятных и непонятных
Бывших и небывших
Культурных и чувственных
Право- и лево-полушарных -
Когда творит свое исКуйство

А вот насчет полушарных
Глава II. Детство, отрочество, юность в монастырях 67-8

Бимодальная структура сознания имеет строгий психофизиологический фундамент — она проистекает от функциональной асимметрии мозга. Как показали многочисленные экспериментальные исследования, полушария человеческого мозга латерализованы, т. е. они не дублируют друг друга, а по-разному обеспечивают контакт с различными областями внешних раздражителей. Левое полушарие занимается логическими и аналитическими операциями, оно разделяет окружающее на части, устанавливает их грани¬цы, рядоположенность, причинно-следственные и иерархические отношения. Лучшим орудием для этого являются слова, которые и служат для вы¬деления единичного и установления границ (ср. греч. логос — от корня лег— 'избрание', 'выделение', 'счет').
Правое полушарие мозга в отличие от левого дает целостное восприятие реальности, не членимое на оппозиции. Стихия правополушарного сознания — пространственные и музыкальные представления, континуум, который пропускает через себя себя-не-сознающий индивид.
Медитацию, таким образом, следует понимать как целенаправленное выключение из психологической активности левого полушария мозга. Это, почти физиологическое, утверждение, возможно, покоробит иных любите¬лей мистически-непонятного и восточно-возвышенного, но, как мне ка¬жется, оно позволяет продвинуться несколько далее привычных деклараций о том, что в медитации раскрывалась нерасторжимая связь с родной природой, что созерцающий сливался с космическим Буддой или, на худой конец, прозревал собственную изначальную природу. Ну ладно, пусть прозревал, но что это значит в терминах нашей культурной парадигмы?
В отличие от правого левое полушарие мозга развивается лишь в процессе социализации. У младенцев оно практически не функционирует. (Вспомним здесь установленное Дейкманом сближение восприятия окружающей реальности медитантами с восприятием младенцев). Степень и характер развития левого полушария определяется, таким образом, как личными когнитивными способностями, так и характером социально-культурного воздействия на индивида. Доминирующее в обычной жизнедеятельности, оно подавляет правое полушарие, которое в сложившемся в основном виде есть у людей к моменту рождения. Поэтому Конфуций (ОПЯТЬ ОН! – Прим. ПРИГУР.) говорил: «По натуре [син] все друг другу близки, по приобретенному — далеки» (XVII, 2). Возврат к этой изначальной натуре и был утопической целью воздействия на собственное психическое устройство посредством коанов, медитации и других дзэнских способов.
Ценой долгих и мучительных стараний можно было прийти к такой «метанойе». Это, обеспечивало снятие всякого рода душевного дискомфорта (отсюда выражение дзэнъэцу, кит. чанъюэ — 'дзэнский восторг') и намекало на возможность бессмертия (в моменты отключения левого полушария личность исчезала — умирать было некому — недаром существовал термин дзэндзяку, кит. чаньцзи — 'нирвана [или смерть] в созерцании').
Кроме того, медитации приносили сильный заряд психосоматической бодрости, ибо способствовали сильнейшей релаксации значительно эффективней, нежели глубокий продолжительный сон.
Но состояние отключения левого полушария и возбуждения активности правого не могло быть постоянным и даже длительным. Чрезмерное торможение левого приводит к потере речи и необратимым изменениям в самоидентификации, или, выражаясь проще, к болезни, известной как «дзэнская болезнь» (дзэмбё, кит. чанъбин). Кстати, в свете этих рассужде¬ний уместно предположить, что Конфуциев Янь Юань (Хуй) (Извиняюсь! - Прим. ПРИГУРКА) и умер молодым, потому что нарушил бимодальность сознания, в результате чего у него отказал ряд жизненно важных психических функций. «Вот так Хуй! — говорит Учитель. — Он множествен [шу], часто пуст [кун]» (XI, 18). Под «пустотой» следует понимать никак не бедность, но «пустоту сердца» (сюйчжун), свободу от всех тревог и желаний.
«Всякое интеллектуальное устройство, — писал некогда Ю. М. Лотман, — должно иметь би- или полиполярную структуру... функции этих подструктур на разных уровнях — от отдельного текста и индивидуального сознания до таких образований, как национальные культуры и глобальная культура человечества — аналогичны. Остается убеждение, что соотношение этих подструктур и их интерпретация осуществляется в форме драматического диалога, компромиссов и взаимного напряжения, что сам этот механизм интеллекта должен иметь не только аппарат функциональной асимметрии, но и устройства, управляющие его стабилизацией и дестабилизацией, обеспечивающие гомеостатичность и динамику» [Лот-ман, 1983, с. 25].
(Прим. пригур. Представьте себе ссору полушарий: Левое: Ты че, пала, всю дорогу пропускаешь континуум! - Правое: Хочу - и Будду! Плевать мне на твои логические и аналитические операции, поняло!Зато я даю целостное описание реальности, а не болтаюсь как гносеологическое г-но в эмпирической проруби, вот!)

Вывод:
И ВДАЛЬ ГЛЯДЯ, И СИДЯ В БОЧКЕ
ПРЕОДОЛЕВАЙТЕ БРЕННОСТЬ ОБОЛОЧКИ
Ваш Пригурок,
нежнейший из ПриГурков